Инсайд. Иркутская область на сухом ходу

После сформировавшихся десятичасовых очередей на АЗС и резкого роста социального напряжения компания «Роснефть» наконец заявила о мерах, которые должны стабилизировать ситуацию, а именно увеличить объем отпускаемого топлива. До этого компания фактически не выходила на связь, не объясняла происходящее и выглядела наблюдателем, чем участником, несущим ответственность за обеспечение региона топливом.

Лишь когда ажиотаж начал перерастать в серьёзные социально-экономические последствия, а к вопросу подключились региональные власти, «Роснефть» начала предоставлять информацию о происходящем. Однако, по словам источников, ситуация остаётся крайне непростой. В регионе уже наблюдается замедление экономических процессов. В частности, серьёзно пострадали грузовые перевозки из-за ограничений на дизель.

Транспортные компании несут убытки и будут вынуждены компенсировать их через повышение стоимости услуг, что неизбежно отразится на цене конечных товаров. Отдельный удар пришёлся и по туристической сфере. За выходные просела посещаемость популярных мест отдыха в Иркутской области, включая Ольхон и Тёплые озёра. Компании, предоставляющие услуги проживания, имеют существенное падение доходов. И это при том, что туризм в регионе называют одним из перспективных и значимых направлений.

Фактически одна топливная проблема одним ударом выбивает опору из-под усилий, которые годами направлялись на развитие этой отрасли. На этом фоне непонятными выглядят заявления о якобы невозможности реализации топлива вне биржи и прямой отгрузки бензина на АЗС. Отдельные должностные лица ссылаются на некие правовые ограничения. Однако при детальном рассмотрении видно, что соответствующие механизмы существуют.

В России АЗС могут получать бензин напрямую от нефтеперерабатывающих заводов по внебиржевым договорам. Нефтяные компании обязаны продавать через биржу минимальную долю произведённого топлива. Но оставшийся объём может реализовываться по прямым контрактам. В этой связи возникает неудобный вопрос: почему при наличии таких механизмов они до сих пор не используются «Роснефтью» для стабилизации ситуации?

Особенно с учётом того, что компания, обладая производственными возможностями и вертикальной интеграцией по всей цепочке поставки топлива, и ранее занимала крайне сильное положение на рынке. После того как независимые АЗС столкнулись с невозможностью отпускать бензин, «Роснефть» фактически стала абсолютным монополистом. В этой части возникают вопросы и к антимонопольной службе, которая должна отслеживать признаки злоупотребления доминирующим положением, антиконкурентные действия и возможные картельные сговоры.

Не менее серьёзные вопросы есть и к прокуратуре, которая обязана осуществлять надзор за соблюдением закона, в том числе антимонопольного законодательства, и действовать в интересах граждан Российской Федерации. До сих пор нет внятной публичной реакции органов, обладающих реальными властно-предписательными полномочиями, в отличие от региональной власти, чьи возможности ограничены организационно-координационными функциями.

Отдельно остаётся непонятным, почему к ситуации до сих пор публично не подключился Следственный комитет. При таких масштабах последствий, когда топливный кризис затрагивает транспорт, бизнес, и социальную стабильность, происходящее уже выглядит не просто как хозяйственный сбой. В нём могут усматриваться признаки саботажа, требующие правовой оценки, особенно если ситуация фактически приближается к режиму чрезвычайной.

Почему федеральные надзорные ведомства по этому вопросу до сих пор отмалчиваются, остаётся неясным. Как утверждают источники, а также следует из заявлений губернатора Иркутской области, ситуация может быть урегулирована только к середине июля. По всей видимости, речь идёт не о быстром решении, а о постепенном затухании кризиса. Но даже если очереди начнут сокращаться, а топливо постепенно вернётся на АЗС, ключевые вопросы никуда не исчезнут.