Золото партии и ржавчина труб, или Почему Бодайбо платит за богатство страны дважды

Для Бодайбо третий месяц зимы 2025/2026 годов стал трагическим: коммунальная авария, разразившаяся в начале февраля, прогремела не просто на весь регион, а на всю страну. Но даже сейчас, когда с морозом лицом к лицу все еще находятся сотни семей дальней северной территории, в публичном пространстве гремят весьма неоднозначные обсуждения цифр. Цифр, прямо скажем, далеких от реальности сложившейся в золотоносной столице Приангарья ситуации.

Эти цифры диаметральны. Так, в одном «углу ринга» – 270 миллионов рублей, которые мэр района Евгений Юмашев запросил у федерального центра на перезапуск убитой коммунальной инфраструктуры города. На другом – 128 миллиардов чистой прибыли компании «Полюс», полученных по итогам 2025 года и умело вытащенные на поверхность публичных обсуждений журналистами.

Противопоставлять эти цифры легко, соблазнительно и, как показывает практика последних недель, политически выгодно. Но именно в этой простоте и кроется ловушка, расставленная популистами, этими цифрами жонглирующими. Трагедия Бодайбо все явственнее становится полем битвы за политические очки. Их пытаются заполучить политики разного уровня, понаехавшие в столицу золотодобычи, и СМИ, обсуждающие трагедию в ключе раздачи вердиктов о вине тех или иных лиц. Но в этой чисто политической битве легко потерять главное: необходимый поиск ответа на вопрос, кто же именно и перед кем должен отвечать за случившееся.

Давайте начистоту. Когда в публичном пространстве появляются громкие заголовки об астрономической прибыли «Полюса» и задается риторический вопрос о совести золотопромышленников, – это бьет точно в эмоциональный центр любого человека, далекого от контекста ситуации. Риторика-то убийственная: на одной чаше весов – изношенная котельная и ветхие сети коммунальной системы города, сидящего на залежах золота. На другой – вертолет для топ-менеджмента за полтора миллиарда и благотворительные взносы, которые для компании с оборотом под 700 миллиардов выглядят откровенной, как пишут обозреватели, «милостыней».

И тут мы согласимся: список помощи «Полюса» выглядит именно как капля в море. И возмущение горожан, видящих это невооруженным глазом, абсолютно естественно и справедливо.

Однако чувства – плохой помощник для системных решений. И когда в общественном дискурсе начинает доминировать тезис «придите и заплатите», Бодайбо рискует не просто не получить денег, а навсегда потерять субъектность в разговоре с федеральным центром и инвесторами. Потому что фокус внимания смещается с виновника аварии (коими являются муниципальное предприятие и годами недофинансируемый комплекс ЖКХ) на удобного зажравшегося «толстосума». В этой схеме государство, допустившее катастрофу, уходит в тень, а бизнес, чья вина в разрыве труб вообще-то исключительно моральная, назначается главным ответчиком.

Чтобы понять абсурдность призыва «пусть золотодобытчик заплатит за трубы», достаточно посмотреть на цифры бюджетных поступлений, не захлебываясь эмоциональными изливаниями. Давайте смотреть прежде всего через призму налогового кодекса.

Да, налог на добычу полезных ископаемых на золото составляет символические 6%. Однако с октября 2024 года для золотодобытчиков введена корректировка расчета НДПИ с использованием рентного коэффициента, что в связке с ранее введенной «нашлепкой» в 78 тысяч рублей за каждый добытый килограмм дает бюджету дополнительные десятки миллиардов. Сверху к уже зафиксированным шести процентам. Вопрос лишь в том, в какой бюджет эти миллиарды идут. Спойлер: они идут в Москву, то есть в бюджет федеральный.

Парадокс налоговой системы, который совершенно справедливо подсвечивают в публикациях другие журналисты, (хотя, на наш взгляд, трактуют превратно) заключается в другом: Бодайбо беден не потому, что «Полюс» платит мало. А потому, что налоговая система России выстроена так, что даже когда «Полюс» платит много, эти деньги оседают в слоях, максимально удаленных от «земли».

Краткий экскурс в налоговую систему РФ. Для «чайников»

Еще раз повторим, что НДПИ – это налог федеральный. Налог на прибыль в размере 20% распределяется так: 3% уходит в федеральный котел, а 17% – в региональный бюджет Иркутской области.

До Бодайбо из этой региональной кассы доходят лишь межбюджетные трансферты, объем которых ежегодно сокращается. То, что остается городу и району, – это НДФЛ сотрудников золотодобывающих предприятий и налог на имущество организаций. Но и здесь есть нюанс: налог на прибыль уплачивается по месту нахождения головной организации. Точнее регистрации ее юридического лица, что чаще всего одно и то же. И да, головной офис все того же «Полюса» расположен в Москве, но в Бодайбо заведены отдельные юридические лица, налоги на прибыль которых поэтому остаются в Бодайбо.

НДФЛ же формально привязан к месту нахождения обособленного подразделения – то есть самого рудника или прииска. Но даже этот налог, оставаясь в районе, не способен покрыть все запросы изношенной коммуналки, в которую не вкладывались капитальные вложения десятилетиями. И эти вложения – прямая ответственность государства, закрепленная федеральным законом.

Таким образом, когда мэр Евгений Юмашев просит у Москвы 270 миллионов, он просит вернуть в Бодайбо часть того, что золотодобытчики уже заплатили государству, но что было перераспределено федеральным бюджетом, давайте называть вещи своими именами, в другие регионы.

И здесь мы подходим к развилке. Есть путь «общественного наезда» – заставить компанию дважды заплатить за чужие грехи (сначала налоги, потом «добровольные» взносы на сети). А есть путь государственного планирования – реинвестирование части налоговых поступлений от НДПИ обратно в территории добычи через целевые субсидии. И именно второй путь должен работать. Но не работает.

Показательна история с Сухим Логом. Месторождение, которое называют золотым дном Евразии, компания «Полюс» планомерно расконсервирует и готовит к промышленной эксплуатации. Капитальные затраты компании за 2024 год составили 117 миллиардов рублей, и значительная часть этих инвестиций направлена именно на иркутские активы корпорации. Да, с региональными инвестиционным проектами (то есть сниженными налоговыми ставками).

Для сравнения: бюджет Бодайбинского района на 2023 год составлял около 1,7 миллиарда. То есть один год инвестиций «Полюса» в развитие производства – это 70 годовых бюджетов района. Вложения в расконсервацию Сухого Лога включают строительство инфраструктуры, обогатительных фабрик, вахтовых поселков и логистических узлов.

Эти деньги в дальнейшем в теории будут работать на регион: будут воздаваться рабочие места и генерироваться тот самый НДФЛ, который остается в Иркутской области. Это называется долгосрочные инвестиции.

Но эти же инвестиции создают и ловушку замкнутого круга. Компания, вкладывающая миллиарды в расконсервацию месторождения, резонно ожидает стабильности налогового режима. Угроза «раскулачивания» и разового изъятия сотен миллионов «на трубы» формирует токсичный инвестиционный климат. Ни один инвестор в мире не вложит деньги в многолетний проект, если знает, что по факту запуска производства его заставят оплачивать все неучтенные убытки местного ЖКХ, копившиеся десятки лет.

Ответственность золотопромышленников перед Бодайбо есть. Но она не должна измеряться шантажом и публичной поркой в социальных сетях. Эта ответственность – в развитии экономики моногорода, в создании рабочих мест, не привязанных к вахте, в диверсификации занятости. Благотворительность же хороша тогда, когда она не превращается в скрытую форму налогообложения.

Микроавтобусы и теплопушки – это помощь. Но ремонт теплосетей – это обязанность власти, которая собирает налоги. И если собранных в районе налогов на это не хватает, значит, проблема не в жадности «Полюса», а в том, что федеральный бюджет не возвращает на Север достаточную долю от тех 6% НДПИ и 17% налога на прибыль, которые компании туда ежегодно направляют.

Ситуация в Бодайбо сегодня – это зеркало российской сырьевой модели. Мы привыкли, что нефть и золото кормят страну. Но кормят ли они конкретный город, где это золото добывают? Ответ на этот вопрос лежит не в плоскости корпоративной благотворительности, а в плоскости бюджетного федерализма.

Требовать от компаний «справедливости» напрямую, минуя казначейство, – значит признать, что государство не справляется с распределением ренты. И если это действительно так, то трагедия Бодайбо – не место для популизма. Это место для конструктивного разговора о том, почему «Москва» с ее триллионными бюджетами до сих пор не вернула северянам их 270 миллионов.