Марина, которой не все равно
В середине октября в конкурсе, проводимом американским "Журналом путешествий", по представлению Тихоокеанского Центра Охраны Окружающей Среды, руководитель Иркутской экологической организации "Байкальская экологическая волна" Марина Рихванова получила международную премию - первую премию! - за активные действия по предотвращению прокладки корпорацией Транснефть нефтепровода по берегу Байкала.
Эта новость была для героини сего рассказа абсолютно неожиданной и даже настолько невероятной, что давнишней знакомой пришлось перезванивать ей из Сан-Франциско и подтверждать: да, действительно, в середине октября необходимо прибыть на церемонию вручения в Нью-Йорк.
Церемония проходила в известном нам по присуждению Оскара стиле - легко, весело, зрелищно, с участием актёров (в их число, к слову, входят многие знаменитости), но что потрясло Марину до глубины души - когда ее пригласили на сцену, весь зал ВСТАЛ.
Американские звезды встали, чтобы приветствовать обычную, по их меркам очень небогатую русскую женщину, участвовавшую в защите озера Байкал от нефтяной трубы... Русские звезды в это самое время гламурненько проводили свой досуг, не подозревая о существовании этой женщины.
"Байкальская экологическая волна" началась давно - началась сначала как клуб по интересам, как общение людей, задумавшихся, как сделать так, чтобы Байкал в результате деятельности людей не пострадал, как уравновесить деятельность людей на озере с внутренними потребностями самого озера. В это время стоки БЦБК уже лились в прибрежные воды, причем последствия этих стоков просчитать было просто нереально, потому что каждый раз их содержимое менялось в зависимости от того, в каком цикле произошел сброс и какие нарушения технологий в этот момент допускались (а в нашей действительности - что советской, что современной - нарушение технологий является визитной карточкой любого производства, национальной особенностью, если угодно). Управление комбината и те, кто должен был за его деятельностью присматривать, тоже по милой отечественной традиции, писали гладкие отчеты, особо не вникая в "мелочи", а о том, чтобы построить какие-то модели и просчитать воздействия - речи быть не могло в принципе. Вот компания начинающих экологов, а к тому моменту еще только студентов и аспирантов, и задалась вопросом, как можно предотвратить "поломку" Байкальской природной системы. Сразу же стало ясно - единственный способ сохранить озеро - это минимизировать воздействие на него, ограничившись абсолютно необходимыми. Еще стало ясно, что Лимнологический институт, казалось бы призванный заниматься именно проблемами Байкала, при своем уже "минимизированном" финансировании и отсутствии четкой и ясной цели деятельности, в этом не подспорье: его задача - изучить жизнедеятельность некоторых видов живых организмов, а не следить за влиянием на эти организмы промстоков комбината и бытовых стоков прибрежных поселений.
Уныние молодежи, вынужденной заниматься не тем, что актуально, а чистым теоретизированием в области "препарирования", помог преодолеть, как ни странно это звучит, преподаватель английского языка, то, что называется "носитель языка" Дженнифер Саттон. Предвижу сразу же реакцию определенных кругов читателей, для которых, с подачи центральных СМИ и Президента лично все, что исходит из рук иностранцев, суть злонамеренная провокация и работа на зарубежные спецслужбы по развалу нашей страны. Но что уж поделать, если отставание наше в области неразрушения собственного дома настолько велико, что готовую упасть на голову ветхую крышу способны заметить только единицы из сотен, остальные же будут до последнего момента считать, что все в порядке, а когда станет поздно, тут же обвинят в аварии кого укажут...
И вот в 90-м году ребята-биологи создали сначала "чайный клуб". Очень скоро клуб любителей английского языка, по примеру западных защитников природы, о которых рассказала им Дженнифер, превратился в экологическую организацию. На тот момент это было просто сообщество единомышленников, занимавшееся переводом зарубежных экологических материалов и их распространением, регистрацию экологи прошли только в 92-м. Потом, со сменой законодательства, организация перерегистрировалась еще несколько раз; до сегодняшнего дня из отцов, то есть матерей-организаторов, остались только Дженнифер да Марина. Остальные разошлись по городам и весям; от переводов пришлось перейти и к более широкой просветительской деятельности, и к настоящей экологической практике, включающей протестные действия...
В те времена, когда все только начиналось, были еще надежды и на действия "народных избранников" - они пока не получили привычных сегодня иронических кавычек - и на президента, и на активность осознавшего себя свободным от идеологических шор народа. Но время шло, и становилось все понятнее: процесс свернул "не туда". Никого не заботило, что средняя продолжительность жизни в России уменьшается, что число профессиональных и экологически обусловленных заболеваний растет, что предприятиям, которые не только остались на плаву, но и получили какое-то развитие, предпочитают не забивать себе голову такой "ерундой", как вредное воздействие на окружающую среду, на здоровье людей, на жизнь каких-то там птиц-рыб-животных... По чести говоря, они и на такие вещи, как элементарная выплата людям заработанных грошей, не очень-то обращали внимание - что уж там говорить о потенциальном изменении климата в результате неплановых вырубок или палов леса или, например, отравления величайших рек мира сточными водами и продуктами нефтедобычи...
Вот и получилось, что на плечи "Байкальской экологической волны" легла тяжкая обязанность прошибать железобетонную уверенность "бесхозяйственников" в собственной неуязвимости и непогрешимости. Особенно тяжело стало в последнее время: вслед за собственными промышленниками на сибирские просторы потянулись уже не отдельные московские предприятия - госмонополии, и все с большим желанием ухватить побольше и побыстрее, а заплатить - не здесь и подешевле, наплевав на то, что кому-то здесь еще жить и жить, и чем-то кормиться, и детей рожать... Свои же родные соседи по городу, области и краю не только оказались не готовы дать отпор "медленным убийцам", но и сами-то предпочитают жить по принципам "после нас - хоть потоп" и "моя хата с краю", игнорируя то, что стало понятно уже всему миру: природа прошла уже точку "невозврата", и теперь любое неэкологичное действие сталкивает всю планету в штопор саморазрушения. Европе и Штатам, чтобы понять это, понадобилось испытать грандиозные убытки в виде последствий цунами, засух и затоплений. Поняли, попытались хоть как-то повлиять на главных виновников катаклизмов - промышленников. Тяжело, с эксцессами, но процесс идет. У нас же, как водится, пока гром не грянет... Да нет, даже если и гром грянет - мужик уже не перекрестится, а только скажет: на все Божья воля... И будет дальше, извините за прямоту, "ходить под себя". Причем чем выше общественное и финансовое положение "мужика", тем бОльшую кучу оставляет он после себя в качестве "Божьей воли".
На счету БЭВ много проектов - и работа, выполняемая постоянно, вроде экологического просвещения, семинаров, распространения журналов и адресных рассылок, и независимый контроль за болевыми точками вроде БЦБК или атомного центра в Ангарске (увы - только информационный; власти, позволяющей прямо потребовать отчетов по вредному воздействию названных предприятий, экологи не имеют, так что приходится находить возможности получения косвенных или собственных, виновником, естественно, не признаваемых, данных), и инициация общественных слушаний и обсуждений... При нынешнем положении дел, сколько на себя эколог ни взвали, все будет недостаточно, потому что заинтересованная сторона, т.е. мы с вами, дорогие сибиряки, помощи в спасении нас от собственных отходов жизнедеятельности оказывать не хотим.
Самым серьезным и аварийным проектом стала для БЭВ, как и для всей Сибири, естественно ТРУБА. Не мне вам рассказывать, события еще очень свежи в памяти. Марина стала одним из зачинателей этого великого противостояния, она задействовала все наработанные за годы существования Волны связи, контакты, выходы на единомышленников, на сочувствующих, на партнеров в пределах страны и за рубежом.
Я не собираюсь умалять ваших заслуг в этом великом противоборстве, уважаемые соратники по Байкальскому движению. Но вече собирается тогда, когда кто-то один ударит в колокол, и кто-то должен был собрать все знания всех людей, что-то знающих, что-то рассчитавших, что-то выяснивших про возможные последствия и альтернативные решения. У всех были свои задачи и свои операции. Выполнение ее задач Мариной БЫЛО оценено по заслугам. Само собой, его оценили те, кто пользовался собранными ею данными и общался с найденными ею специалистами. Само собой, в их числе не было никого со стороны нашего с вами правительства, которое свято верит, что нет пророка в своем отечестве, и что единственной благодарности достоин г-н Президент, проведший Историческую Стрелку на карте. Нет в их числе и областной администрации, которая свято верит в то, что в противостоянии победили корпоративные интересы губернатора-железнодорожника. Финансирование для экологов? Зачем? - все вопросы можно решить личным участием губернатора и росчерком фломастера президента... Но вот в мировом масштабе, оказывается, есть еще и человеческие массы, которые считают, что мир должен существовать, причем таким, каким его создал Бог, или природа, или кто там еще. И вот эти люди тоже оценили деятельность Марины Рихвановой.
До нашей героини эта премия уже вручалась нашим соотечественникам: ее получили писатель Сергей Залыгин - за участие в действиях против поворота северных рек и в 1997 году Михаил Шишин из Барнаула. Премия Шишина ушла на создание фонда "Алтай - XXI век". Премия, полученная Рихвановой, как она надеется, будет первым камнем в создании местного экологического фонда, денег на который пока что очень жалеют те самые компании, которым бы сам Бог велел хоть как-то окупить вред, наносимый ими нашей с вами жизни и здоровью, не говоря уже о таких непонятных для них вещах, как глобальные экологические процессы или урон живому миру Земли...
Анна Машерова, редактор БАБР.RU, оргкомитет "Байкальского движения"
