«То, что сейчас происходит, — это п...» Честный разговор с Владимиром Чолахяном. Эксклюзив

Коммунист, депутат гордумы Томска, баллотировавшийся в Госдуму РФ в сентябре этого года, Владимир Чолахян дал интервью Бабру. Он откровенно рассказал о том, какие проблемы есть в городе и области, о своём отношении к мэру и губернатору, о последней кампании и многом другом.

— В каком году вы вступили в КПРФ и почему выбрали именно эту партию?

— Я вступил в КПРФ после своего избрания, зимой 2021 года. Избрался в сентябре 2020-го как сторонник КПРФ. Почему КПРФ? Во-первых, эта партия стала мне сильно импонировать после 2018 года — пенсионная реформа, президентские выборы. В детстве я часто ездил в совхоз имени Ленина, там живёт папин друг детства, и я оставался у них на всё лето. Меня поражало отношение Павла Николаевича Грудинина к жителям: он знал каждого ребёнка по имени. Моих братьев и сестёр, которые там жили, он тоже знал по имени, хотя они были совсем маленькие. Проходя мимо или случайно встречая в магазине, спрашивал, как дела, ходят ли они дальше на футбол. Я спрашивал: «Кто этот дяденька?» — и мне отвечали, что это директор нашего совхоза. Я видел, как год за годом становились лучше улицы, скверы, как отремонтировали старую советскую школу, какой построили стадион — почти профессиональный. А потом он построил лучшие школы и сады, это меня изумило.

В пенсионной реформе я увидел, что КПРФ единственная на тот момент пыталась организовать крупные митинги, в том числе в Томске. Я тогда находился в Москве, но следил за Томском. Я понял, что это за реформа. Понял, что это геноцид нашего народа и геноцид воспитания наших детей. Советскими учёными было доказано, что женщина до 55, а мужчина до 60 лет может интенсивно трудиться, после организм иссякает, нужен более лёгкий труд. Почему геноцид воспитания? Потому что ложь и пропаганда, которая сегодня льётся, призывает рожать детей, а в это же время у молодых родителей отнимают помощь их родителей, которые могли бы воспитывать внуков. Бьют с двух сторон: заставляют бабушек и дедушек работать вместо воспитания внуков и лишают их возможности быть законными представителями — отвезти ребёнка в садик или поликлинику без доверенности. Я всегда проводил лето у дедушек и бабушек в сельской местности, и тогда дедушка мог всё сделать без лишних бумаг.

— То есть пенсионная реформа сподвигла вас вступить в партию?

— Да, а Павел Николаевич Грудинин, который на тот момент побеждал в восточных регионах, вдохновил меня. И это была первая партия, которая сделала мне серьёзное предложение, увидела во мне то, что не увидели остальные. Для меня это знак — оказать ей уважение.

— Если проанализировать деятельность седьмого и восьмого созывов гордумы, какой был продуктивнее?

— Седьмой созыв был самым уникальным за всю историю. Уникальность в том, что даже единороссам приходилось немного быть оппозиционерами, говорить нужные и важные вещи, иногда критиковать администрацию. Это то, что должен делать любой депутат: в уставе Томской области написано, что в полномочия депутата входит в первую очередь контроль деятельности органов власти и должностных лиц. Я бы, если была возможность, сделал всё, чтобы конституционно закрепить: ни одна партия не должна иметь большинства ни в одном парламенте.

— Когда вы переизбрались, вы были единственным представителем оппозиционной партии. Вас это удивило?

— Я никогда не был самоуверенным человеком, и это меня всегда спасает. Я делаю всё на максимум, жертвуя собой и семьёй. Да, где-то получилось, результаты покажут. В прошлом созыве мне одному удалось избраться, но это не значит, что «Единая Россия» победила. У меня явка была в полтора-два раза выше средней по городу, и результат по голосам и процентам — самый высокий. Шанс есть всегда. Я на своём примере показал людям: берите и повторяйте.

— В нынешнем созыве у вас есть единомышленники, в том числе среди единороссов?

— Я слышал, что обо мне хорошо отзываются, потому что понимают: нужно что-то менять. Чтобы что-то изменить, их команда должна где-то проиграть — локально, в конкретных местах. Чтобы партийному начальству не было так вальяжно, чтобы кто-то стимулировал их работать, а не просто подчиняться.

— Когда вам предложили выдвинуться в Госдуму, были сомнения?

— Очень сильные. Я был определён как кандидат в последний момент и долго отказывался, потому что знал: это большая, долгая кампания, её нужно начинать за год-два, ездить по области, создавать штабы, искать финансы. Я просто бегал как белка в колесе. В итоге понял, что мы ничего не теряем, только приобретаем. Основной кандидат отказался, я был вторым. Я понимал, что кто бы ни пошёл вместо меня, такой объём работы мог не выполнить.

Мне не важна личная победа, важна победа партии. Поэтому я сделал всё, что мог.

— Как думаете, на вас остановились из-за результатов в гордуму?

— Результаты в гордуму — одно из оснований. В основном потому, что видели: я постоянно работаю, не теряюсь. У меня тесный контакт с жителями не только своего округа, но и разных уголков области. И была небольшая медийная известность по сравнению с другими нашими представителями.

— О Сергее Сеченове что думаете? Как председатель он вас устраивает?

— Положа руку на сердце я про любого председателя «Единой России» скажу, что меня он не устраивает. На всех уровнях я хочу видеть своего однопартийца. За время своей депутатской деятельности я поработал с тремя председателями: Чингис Акатаев, Андрей Петров (исполняющий обязанности) и Сергей Сеченов. Пока Сергей Геннадьевич в отстаивании позиций депутатов немного уступает. Он больше придерживается позиции главного центра. Но я его сильно не обвиняю: он пришёл, когда исполнительная и представительная власть в городе полностью объединилась. При Акатаеве и Петрове такого ещё не было, а при Сергее Геннадьевиче мэр возглавил местное отделение «Единой России». Я это не принимаю: используя должностные полномочия, ты агитируешь за свою партию. Он высказывает какую-то позицию, но, если взять голосования, они все проходят в пользу партийной линии и администрации.

— Раз уж упомянули мэра: Махиня — плохой управленец?

— Махиня умный, понимающий. В личном общении это далеко не глупый человек. Но то, что сейчас происходит, — это п... Поставить на должность зама по социальной политике — Елену Сорокину, из-за управленческих решений которой десятки директоров социальных учреждений были, на мой взгляд, незаконно уволены. Многие из них до сих пор отстаивают свои позиции в суде, а некоторые пожертвовали своим здоровьем и даже жизнью после очередного неуважительного отношения к себе со стороны руководства департамента образования. Я назвал только одну сферу. А сейчас бардак и шквал везде. Мы теряем всё, что долго создавали и пытались сохранить. И в то же время посмотрите на использование административного ресурса на этих выборах: представители администрации заходят в коммерческие организации и говорят — снимайте плакаты этих, вешайте этих, либо расторгнем контракты. Это позорище.

— Вы были на избирательных участках. Нарушения наблюдали?

— Были нарушения. 18 сентября я пришёл на участок и сказал: либо выключайте музыку, либо я сам это сделаю. Потому что в песне за минуту десять раз прозвучала фраза «Единая Россия», а это, я считаю, прямая незаконная агитация на территории избирательного участка. Второй раз зашёл: женщина просила сфоткать её с бюллетенем председателя комиссии. Когда начал интересоваться, откуда эта женщина, оказалось, что она работает уборщицей в музее. Почему мы теряем свою историю? Потому что сегодня некоторые музеи возглавляют люди, заставляющие своих подчиненных голосовать за определенную партию, а потом отчитываться.

— Почему мы теряем историю? Это серьёзная проблема для Томска.

— Потому что никто не говорит о ней как есть. Есть удобная позиция: до прихода русских казаков здесь ничего толком не было. Я смотрю на течения, которые появились — «Русская община», «Северный человек». Я понимаю, почему они появились: людям нужно было сделать что-то хорошее, но они не понимали как. Сегодня ими манипулируют. Я знаю этих ребят, они со мной на тренировки ходили в детстве, многие хорошие, неравнодушные. Но их патриотические начала используются не в самых лучших целях. Когда я с ними беседую, они начинают понимать. Я говорю: вы называетесь русской общиной, а что конкретно делаете для сохранения культуры? Я патриот. По национальности армянин, но патриот земли, где родился, и нации, среди которой расту. Я знаю слова и фразы, которых вы не знаете. Давайте с этого начнём. Вы думаете, «Валенки» и «Калинка-Малинка» — исконно русские песни? Возьмите настоящий фольклор. Почему его не показывают по телевизору? Почему недостаточно бюджетных мест в университетах для изучения народного фольклора? Моя сестра училась в консерватории, и я знаю, что это направление вымирает, потому что не имеет больших перспектив в нашей стране. Вот с чего начинается сохранение культуры. А если глубже изучить, у нас есть сёла старше Томска, татарские, например.

Они вымрут со своей культурой, и мы за ними. Чтобы оставаться русским, нужно сохранить всю бытность вокруг русских. Я за то, чтобы об истории и культуре малых народов больше рассказывали детям в школах. Чтобы, например, в Москве дезориентированный молодой человек не назвал татарина, бурята или башкира чужим.

— Какие главные проблемы вашего округа — Каштака?

— Главная проблема — ремонт социальных учреждений, сделанный для галочки. 14-я, 30-я, 56-я школы — зайдите туда. Капитальный ремонт, которого все ждали, не сделан: остаются только стены, где-то заменили коммуникации, где-то только фасад подкрасили. Дети учатся, а батареям 50 лет, они могут рвануть. Про проводку молчу. Вторая проблема — состояние коммуникаций. Каштак строился более 50 лет назад, коммуникации не менялись. В домах тепло плохо подаётся, многие дома панельные, ремонт швов уже не помогает. Нужна реновация, чтобы за 15–20 лет переселить людей в новые дома. Но хороших программ нет. Зато наше правительство создаёт программы для олигархов, которые строят отели в Горном Алтае под трёхпроцентную гостиничную ипотеку. Третья проблема — мусор.

Вывозится плохо, это проблема всего города, а у меня старый район, мусорные площадки нужно переоборудовать.

— Претензии к региональному оператору?

— К нему на 100% и к власти, которая придумала так, что приезжают, убирают только содержимое, а остальное оставляют. Из-за этого крысиная ферма на каждом углу. Нужно менять условия и договорённости, чтобы приехали, забрали содержимое, вокруг всё убрали и подмели, как было раньше.

— Вы входите в комиссию по транспорту. Состояние общественного транспорта — тоже большая проблема?

— Да, это в топе обращений. Происходит из-за лоббирования определённых перевозчиков. Одних снимают за то, что показали чужие автобусы на аукционах, а других с теми же условиями допускают. Те, кто вкладывается и обновляет маршрутки, покупает новые автобусы, сталкиваются с конфликтами и жалобами. А у кого-то старые пазики разъезжают, и ничего не делается.

— Новая транспортная схема работает?

— Работает, но не эффективно. Пропали нерентабельные маршруты. Живёшь в поселении, где тысяча человек, ты не виноват, что пассажиропоток маленький. Тебя оторвали, иди два-три километра до остановки. Если старик — заказывай такси. Обеспечение транспортной доступности — это одна из базовых социальных функций муниципалитета. Считаю, она должна выполняться независимо от финансовой рентабельности.

— Как в Томске обстоят дела со спортом?

— Со спортом беда. Люди, которые возглавляют направление, не болеют душой, не предлагают изменения в финансировании. Многие достойные тренеры из-за этого уходят. Федерации порой возглавляют люди, которые не занимались этими видами спорта. В боксе я видел, как на соревнованиях засуживали спортсменов в одну калитку, а оказывалось, заранее была договорённость с тренерами, чтобы они покорно молчали и не писали в вышестоящие инстанции жалобы. Потом узнавали, что это нужно было для того, чтобы протолкнуть вперед детей спонсоров или спортсменов из более

«крутых» региональных федераций. Коррупция убивает спорт, многие таланты отказались от своей мечты. Также имеет место быть проблема доступности спорта: теннис, хоккей — дорогое удовольствие, не каждый родитель может позволить дорогостоящую экипировку, поездки на турниры и так далее. Я за то, чтобы детско-юношеский спорт был бесплатным. Если спорт не бесплатный, страна не может называться великой. Ребёнок должен выбирать направление, которое нравится, а не которое дешевле.

— Если бы вас избрали в Госдуму, то что бы вы инициировали в первую очередь?

— Первый законопроект, с которым я бы выступил, — приравнять использование админресурса для принудительного голосования к госизмене. Это госизмена, враг народа. Пожизненный срок с правом пересмотра дела через 20 лет. Как бы жёстко это ни звучало, но каждое принуждение человека голосовать — отставание нашей страны на тысячу лет от остальных.

Из томских проблем: инициировал бы, чтобы налог на добычу полезных ископаемых хотя бы 30% оставался у нас. Города-добытчики должны развиваться. В Кедровом нет дороги, люди едут по грязи 150 километров, рекорд — 29 дней. Застревали, и никто не мог вытащить в сезон дождей. По этой дороге возят рожениц и тела, потому что нет ни роддома, ни морга.

Звонят: помогите забрать тело отца пораньше, через три дня сезон дождей, не похороним дома. Представьте, что делать тем, у кого нет родных. А наши поселения, которые старше Томска, труднодоступны — только на пароме возможно туда-обратно передвигаться. В каком состоянии их больницы? Ни МРТ, ни другого оборудования. Инсульт в Томске или там — две разные вещи.

— Что вы думаете о Мазуре, о его стиле управления?

— На мой взгляд, настоящий лидер — это тот, кто может открыто признавать свои ошибки, не перекладывает ответственность на других, не боится учитывать мнения оппозиции в управленческих решениях, тем самым максимально консолидируя мнение широких масс в трудное время. Пока ничего из вышеуказанного фактически не описывает стиль управления нынешнего губернатора.

— Как часто вы встречаетесь с непринятием томичей?

— Очень часто, до сих пор встречаюсь. Многим моим знакомым говорят:

«Мы бы проголосовали за него, но фамилия не та». Пропаганда и стереотипы ставят стену для человека с «не той фамилией». Я здесь живу в третьем поколении и планирую дальше здесь жить. Да, у меня есть историческая родина, я горжусь тем, что я армянин, трезво осознаю свою национальную принадлежность, в отличие от многих других во власти. Но моя родина здесь. Я жертвую последним, что у меня есть, — временем своим и своей семьи… Я ежегодно стучусь в каждую квартиру и спрашиваю, какие у людей есть проблемы и чем я могу им помочь. Уверен, что единственный из кандидатов в Госдуму, кто применяет этот подход. Было: «Пошёл на…», а через минуту: «Я никогда не голосовал, но ты первый, за кого пойду».

— Депутатская деятельность не мешает работать?

— Да, интенсивная депутатская деятельность отнимает очень много времени из-за которой я не могу посвятить больше времени для полного погружения работая в другой сфере. Но меня это ничуть не демотивирует, потому что я всегда ориентировался на настоящих народных политических лидеров, которые благодаря своей самоотверженности, аскетизму смогли добиться больших результатов для граждан своей страны (например, Тома Санкара или Хосе Мухика). Деньги очень важный инструмент в нашей жизни, но точно не должны быть главной её целью. Да и у этого инструмента есть предельный эффект — то, что не продается, купить никакими деньгами невозможно.

Возьмите в пример последние выборы в Госдуму, разделите потраченный бюджет каждого кандидата на количество набранных голосов и тем самым поймете, кто был настоящим победителем этих выборов.

Фото: Бабр