Русский бунт – осмысленный и пощадный

Самоубийства российских солдат, убийства одними милиционерами невинных граждан и разоблачающие выступления других в интернете — это разные проявления одного и того же феномена. Того самого русского бунта.

Общение в поездах дает гораздо больше знания о жизни, чем чтение книг и просмотр новостей. Попутчики не всегда разговорчивы, но сибирские расстояния и дорожная скука делают свое дело. А если у кого в запасе есть водка…

Мне всегда особенно интересно общаться с людьми в погонах, с людьми чужого для меня мира. Это уже на перроне кто-то полковник, а кто-то рядовой запаса, а в поезде — все попутчики. Военные, в том числе прошедшие Чечню, меня удивляли двумя своими свойствами. С одной стороны, совершенно спокойные и добродушные люди без особых эмоций рассказывают о кровавых мясорубках и передрягах, в которых им приходилось побывать. С другой стороны, эти добродушные убийцы демонстрировали порой поразительную наивность, когда речь заходила о жизни страны, о политике и экономике. Видно, что люди живут в своем мире, получая знания о жизни зачастую только по телевизору.

Другое дело милиционеры. Их не назовешь ни добродушными, ни наивными. Искореженные, с надрывом, кидающиеся из дружбы во враждебность, переполненные злостью.

Помню, ехал с одним из Москвы. Он, выпивши, болтал много и нередко путал реальность со своими фантазиями. Рассказывал, как они с напарником поймали грабителя, изнасиловавшего женщину, и пытали его током. Защепку от шторы на одно ухо, другую — на другое и пускали ток, пока не сожгли мозги.

Обычно я слушаю такие истории, не высказывая своего мнения. Но тут сказал: «Тебе нельзя так поступать, ты же милиционер». Он озлобился: «А вот если бы твою жену или подругу вот так, ты бы не убил?». Я задумался: «Убил бы. Но ты милиционер, ты должен соблюдать закон». «Да брось ты…», — ответил он.

Наша милиция живет в мире, в котором невозможно оставаться цельным человеком. Придя служить закону, милиционер быстро выясняет, что он служит кому угодно: начальнику, генералу, жуликам с деньгами, своим товарищам и родственникам, но — не закону. Отчетность, связи и наличные — вот что ценится в этом мире. «Свои» мгновенно становятся чужими, тебя сдают, ты сдаёшь, мир теряет устойчивость, а грань между добром и злом становится настолько недостижимой, что об её существовании просто забываешь. Страдания Максима Каммерера на Саракше — просто детский сад по сравнению со страданиями милиционера, в котором по каким-то причинам еще не умерла его душа.

А во многих умерла, и они еще страшнее, чем психи.

Меня порой удивлял тот факт, что никто из наших чиновников, участвующих в феодальной коррумпированной системе, не выступает с разоблачениями. Конечно, все они повязаны, но ведь страна-то большая? Возможно, дело объясняется тем, что чиновник имеет выбор — участвовать или не участвовать, кто не может — отходит в сторону или его отодвигают.

Милиционеры же оказались «на переднем крае». Призванные защищать закон и народ они на деле вынуждены обслуживать интересы мелких и крупных феодалов — от мелких войн за имущество до борьбы с оппозиционерами. Даже при своей повседневной работе они вынуждены постоянно нарушать закон. Не в силах «поймать за руку», подкидывают кошелек (помните Жеглова?) или наркотик (а план по раскрываемости-то выполнять надо), не надеясь на приговор суда, вершат «правосудие» пуская ток через уши.

Это как солдаты, которые пришли защищать Родину, а оказались в положении низшей касты в родоплеменном строе. Тот, кто не выдерживает унижений, берет автомат и стреляется. Иногда расстреляв перед этим сослуживцев.

Психика ломается у людей по разному. Евсюков устроил бойню в супермаркете. Алексей Дымовский положил начало совсем другой «традиции» — записывать и выкладывать в интернет видеообращения.

Не надо питать иллюзий. Подобные обращения в интернете — это тоже разновидность самоубийства. Если не физического, то карьерного уж точно. Об этом отлично понимают и Дымовский, и те, кто последовал его примеру. Просто люди не могут дальше жить так. Это крик, вопль изувеченной и искалеченной души.

Довольно смешно слышать упрёки в адрес Алексея Дымовского, например, «почему он не пожаловался по милицейским каналам». Потому что не по-русски это, не по-мужицки. Так же как соплякам-мальчишкам в армии в голову даже не приходит мысль пожаловаться в военную прокуратуру. Стучать у нас не принято. Вот автомат или пистолет в руки и последнюю пулю — себе, это да.

Или выйти одному против всей системы, бросить ей вызов, отчаянный и безнадёжный, в поисках той самой справедливости, в которую никто не верит…

Дымовскому надо сказать огромное спасибо, что он дал милиционерам такой пример. Теперь вместо стрельбы из пистолета они будут выговариваться в видеокамеру. Русский бунт впервые стал гуманен и осмысленен.

Любопытно, что происходить это стало именно сейчас. Одновременно с самой высокой трибуны говорит о гражданском обществе и уважении к закону президент Дмитрий Медведев, и об этом же кричат снизу не могущие и не желающие жить по-прежнему милиционеры. Быть может, это сигнал того, что жить по-прежнему не может вся страна.