Второй процесс по делу Ходорковского

В Хамовническом суде Москвы начался новый процесс по делу Михаила Ходорковского, бывшего главы компании ЮКОС. Обвинения, предъявленные Ходорковскому, не имеет смысла обсуждать.

Если грабитель пырнул ножом прохожего и отобрал у него кошелек, то не имеет смысла обсуждать, правду ли говорит грабитель о том, что его жертва не платила алиментов. Если нефть, которую экспортировал Ходорковский, теперь экспортирует Gunvor, принадлежащий другу Владимира Путина, не имеет смысл обсуждать, правду ли говорит государство о том, что Ходорковский не платил налогов.

В 2003, когда Ходорковского арестовали, это была еще другая Россия и другой Владимир Путин. В той России еще не боялись «оранжевых революций» и не дружили с Чавесом и Ахмадинежадом. В той России еще не было вечного врага в лице США и не было вечных друзей в лице диктаторов Судана и Зимбабве. В той России еще проводились либеральные реформы, а олигархи звали западных аудиторов и делали свои компании более прозрачными перед планируемым IPO. Тот президент Путин пользовался поддержкой Запада, бизнес-элиты и значительной части либеральной публики.

Однако уже в той России президент был выходцем из спецслужб, и его окружение составляли люди, которых не учили делать бизнес. Их не учили даже править государством. Их учили только уничтожать врагов государства, а если врагов нет – то их надо придумать.

Уничтожение врагов имело два преимущества. Во-первых, оно позволяло защитникам государства обогатиться, потому что имущество уничтоженных врагов можно было разделить между защитниками.

Во-вторых, оно превращало президента Путина из правителя, пользующегося поддержкой Запада и бизнес-элиты, в правителя, ставшего заложником силовиков. После того как президента напугали один раз «заговором Ходорковского», его можно было пугать по той же схеме оранжевыми революциями, шпионами из некоммерческих организаций, кознями США и пр., и пр.

Ходорковский совершенно неслучайно стал первой жертвой. Он был не более и не менее агрессивен, чем другие олигархи. Но он был более прозорлив. И если в начальный период накопления капитала он думал только о том, как умножить свои активы, то к 2003-м году он уже думал о том, как увеличить их цену. Увеличение их цены требовало увеличения прозрачности компании и даже увеличения прозрачности общества.

И Ходорковский ради увеличения своих доходов нуждался в более прозрачной компании и более приличном государстве. Это его стремление к увеличению прозрачности ЮКОСа и общества вошло в прямое противоречие с интересами Кремля. Интересами тех, кто понимал власть не как возможность управлять свободной и сильной Россией. А тех, кто понимал власть как возможность отобрать любое имущество и посадить любого человека, даже если эта возможность делает Россию нищей и слабой.

Президенту Путину надо отдать должное: он выбрал не самого слабого противника, а самого сильного. Такого, арест которого сломил бы всех остальных. После ареста Ходорковского всем олигархам стало ясно, что их передушат, как кур — поодиночке. Но ни один олигарх не осмелился протестовать. Возможность сохранить бизнес сейчас была куда важней, чем неотвратимость его потери в далеком будущем. Аудиторские отчеты были спешно засунуты под лавку. IPO отменены. Прозрачность компаний была заменена их покорностью перед государством.

Владимир Путин и Михаил Ходорковский в 2003-м году олицетворяли собой два возможных пути развития России. Для одного — Россия должна была стать более демократической и прозрачной, потому что это увеличило бы стоимость его компании. Для другого — Россия должна была стать более покорной.

Россия стала более покорной.

Ходорковский сел в тюрьму в одной стране — а сидит в другой.