Держа вю
Россия в ХХI веке возвращается в эпоху самиздата?
Вводимое в современной России единомыслие, вообще говоря, предполагает единственную мысль: как бы выжить в предлагаемых властью обстоятельствах? То есть, как пишет главный редактор журнала «Досье на цензуру» Наум Ним в своей статье «Время у! у! у!», — угадать, чего хочет начальство, угодить ему, ну а уж потом, если получится, урвать. В случае последних выборов даже угадывать не пришлось — власть сама через все свои СМИ трубила, чего хочет, вернее, даже требует. Ну, вот ей и угодили — в Чечне аж на 99 с лишним процентов. Впрочем, и Татария не намного отстала, и Мордовия, которая, как сказал прозорливый корреспондент НТВ в программе «Сегодня» от 3 декабря, граничит с Чечней.
Трогательное единомыслие. Но когда это самое единомыслие так беззастенчиво навязывается, откуда ни возьмись, появляются инакомыслящие.
Если кто забыл, это те индивиды, которые мыслят, то есть думают не единственную государственную думу (как бы устроиться поближе к пирогу), а анализируют происходящее, пытаются рассчитать возможные варианты будущего, предостеречь от ошибок, а то и полного фиаско.
Не случайно одним из первых инакомыслящих у нас оказался Гарри Каспаров — непобежденный чемпион мира по шахматам. Ну не виноват великий шахматист, что привык анализировать возникающие позиции, что видит на много ходов вперед, дальше привыкших играть с народом в «дурака». Что мысли в голову ему приходят, как все же можно спасти партию. Что его искренне возмущает, когда с доски куда менее симпатичные, чем Остап Бендер, игроки крадут одну ладью за другой.
Каспаров настаивает, чтобы все играли по цивилизованным правилам, что, по мнению людей бывалых, не иначе как вредное влияние Запада. В России-то правила постоянно меняются и сейчас устанавливаются такие: кто играет не за Путина, должен сдаться еще до начала партии. Потому что у нас уже есть Партия — наш рулевой.
В общем — держа вю. Back in the USSR — только без лицемерной заботы о благе народа. Нынешние властители сумм куда жестче.
Признаки возвращения в СССР уже на лицо (в том числе — на первое лицо государства). Выборы превратились в скучную формальность. Ресурсы и средства распределяются в прямой зависимости от коэффициента лояльности властям. Борьба за мир осуществляется посредством разоблачения внешних и внутренних врагов. Все новости на госканалах единообразны, аналитика отсутствует, в прямом эфире — только футбол. Что еще? Самиздат как единственная альтернатива официозу? Вот здесь на первый взгляд непорядок. Но это только на первый взгляд…
Уже упомянутый журнал «Досье на цензуру», он же «Индекс» — на самом деле пример самиздата нового типа. Издан типографским способом. Тираж — 2000 экземпляров. Как будто прогресс по сравнению с «Эрикой», которая, как известно, брала четыре копии. Но прикиньте: тех, кто эти копии делал, на СССР набиралось не меньше пятисот человек. Вот вам и тираж «Индекса». А уж читали каждую из тех слепых копий далеко не по одному человеку. Не знаю, через сколько рук проходит экземпляр «Досье на цензуру». Но что касается специального номера, озаглавленного «Сеньор Президент», очень бы советовал ознакомиться с ним не только компетентным органам (они-то уже наверняка прочитали и выписки сделали). Потому что это не «единомысленное» издание. Там мыслей много. И почти все — о специфике российской власти.
Вот, например, что пишет в своей статье «Самодержавие крепостных…» Александр Аузан: «…Проблема действующего президента: когда он пытается выглянуть из кремлевского окна, то видит Путина. Из какого окна ни посмотрит — всюду Путин. Очень сложно управлять в таких условиях. Потому что для управления надо видеть объект. На запрограммированный вопрос получаешь запрограммированный ответ. Агитпропом нельзя добиться полной управляемости. <…> Агитпроп — не замена обратной связи, это имитация».
В статье «Время штрейкбрехеров» мысль Аузана продолжает Олег Аронсон: «Размежевание в нынешней России проходит по границе «победители» — «проигравшие». И это даже уже не граница, а пропасть.<…> Политика в путинской России практически полностью строится на принципе исключения. Если ты не лоялен государственной власти, то рано или поздно ты будешь проигравшим. Совсем иной характер принимает обычная работа, которая даже в минимальной степени связана с политикой. Если когда-то можно было говорить об «убеждениях» или «временном сотрудничестве», то сегодня грань между сотрудничеством и штрейкбрехерством становится ничтожно малой и стирается с каждым днем».
Что же касается «победителей», конкретно партии власти, то ее место и роль в обществе, по-моему, очень точно определил Дмитрий Быков в эссе «Запонки»: «… «Единую Россию» сейчас именно носят. Это не политический бренд, а имиджевый: содержания там, согласитесь, нет никакого. Голосуя за ЕР, вы не декларируете никаких ценностей, но позиционируете себя. Кремль выступает не диктатором, а, скажем так, рекламодателем».
Особенности нового российского самодержавия рассматриваются в журнале с разных сторон. «Самодержавие — это не абсолютная монархия, — пишет Аузан, — абсолютная монархия не была включена в экономическую жизнь так, как включено в нее российское самодержавие». Владимир Прибыловский составил хронику «путинославия». Светлана Ганнушкина проанализировала ситуацию с правами человека в России за весь 2006 год. Андрей Солдатов и Ирина Бороган проследили мутацию органов безопасности, а Сергей Пашин — системы правосудия. Эволюция свободы за последние восемь лет стала предметом исследования Михаила Вельмакина.
Здесь же — далеко не льстивые мемуары Алексея Симонова о встречах с Путиным. И графоманские, а потому кажущиеся ерническими стишки о президенте. Например, такие: «Ты протянул порядку свою руку! И прекратил нас с гордостью разлуку». Эта ода (далеко не единственная) — лучшее доказательство правоты встревоженных авторов «Индекса».
Немного успокаивает разве что соображение все того же Александра Аузана. «Сколько стоит наружное наблюдение, слежка, не только расшифровка, но и интерпретация прослушки? Полагаю, все это выливается в довольно крупные суммы. А потом возникает простая проблема: надо по одежке протягивать ножки. Можно, конечно, прослушивать несколько миллионов людей в стране, но невозможно считать, что с помощью прослушки вы хоть как-то контролируете их поведение, знаете хоть что-то о них. Нужны миллиарды долларов, чтобы осуществлять контроль уже не в виде «вохры» в лагерях, а в виде технарей, которые сидят в спецслужбах и должны все это переварить.<…> Свобода слова у нас не ограничена, говорите, пожалуйста. А вот свобода СМИ, трансляция того, что вы говорите, ограничена… Как только ты попытаешься повлиять на выбор других через трансляцию в средствах массовой информации, ты столкнешься с ограничениями и возможными репрессиями».
На этой оптимистической ноте прерву цитату. Тираж «Сеньора Президента», как я уже писал, всего 2000 экземпляров — какое же это средство массовой информации! Это всего лишь самиздат ХХI века. Как всякий самиздат, распространяется бесплатно. И призывает — как и самиздат в СССР — не свергать существующий строй, а всего лишь соблюдать Конституцию. Печально, что сегодня снова это уже кажется крамолой.
P.S. Название спецвыпуска «Досье на цензуру» объясняет цитата из произведения Мигеля Анхеля Астуриаса «Сеньор Президент»: «Как свободные граждане, сознающие ответственность за собственные судьбы, неотделимые от судеб Родины, и как добропорядочные люди, противники анархии — провозглашаем!!! — что процветание Республики связано с ПЕРЕИЗБРАНИЕМ НАШЕГО ВЕЛИКОГО ПРЕЗИДЕНТА, и ТОЛЬКО С ЕГО ПЕРЕИЗБРАНИЕМ! Зачем рисковать государственным кораблем, если ныне его ведет самый выдающийся государственный деятель нашего времени.<…> Одна лишь мысль о том, что на этом высоком посту может быть не он, а кто-то другой, — преступление против интересов нации…».
