Инсайд. Монголия: квартирный вопрос. Часть 4
Приток в Улан-Батор из сельской местности в норме идёт на уровне около 20-30 тысяч человек в год. С 1990 года в Улан-Батор переехали свыше 818 тысяч человек — то есть половина населения города.
Пусковым механизмом массового переезда в города стала отнюдь не какая-то особая тяга к хорошей городской жизни, а вынужденная необходимость. После приватизации скота и краха советской системы колхозов в начале 1990-х годов поголовье росло на фоне деградации пастбищ. При отсутствии помощи государства и централизованного планирования экономики цикл дзудов стал регулярным. Только в 2010 году погибло около 10,3 миллиона голов скота, то есть примерно четверть поголовья. Катастрофа затронула 769 тысяч человек — 28% населения страны.
В 2023-2024 годах пострадали 220 тысяч скотоводческих домохозяйств, из них 44 тысячи потеряли стадо полностью, а 164 тысячи — более половины.
Как следствие, лишившиеся скота семьи оседают на окраинах Улан-Батора, в юрточных районах, где практически нет инфраструктуры и общественных услуг и высок уровень продовольственной необеспеченности.
Только около 40% жителей юрточных районов имеют прямой доступ к водопроводу, остальные покупают воду в общественных киосках, часто расположенных далеко от дома, а санитария сводится к выгребным ямам.
В исследовании почв Улан-Батора патогенная микрофлора — сальмонелла, клостридии, кишечная палочка, цитробактер — обнаружена в 88% проб, причём основным источником загрязнения почв в юрточных районах является отсутствие канализации.
На юрточные районы в 2018 году приходилось порядка 70% выбросов города. Запрет на бытовое использование сырого угля введён с 15 мая 2019 года с заменой на брикетное топливо. Вследствие этих мер, средние зимние концентрации PM2.5 в сезоне 2019–2020 годов оказались на 51% ниже, чем зимой 2016–2017.
Но эффект оказался хрупким: после начала пандемии и остановки экономики малообеспеченные семьи не могли позволить себе даже субсидированные брикеты и жгли дешёвое грязное топливо и мусор, поэтому в октябре 2020 года воздух Улан-Батора вновь оказался худшим в мире. С тех пор ситуация улучшается, но очень медленно.
Государство в меру своих сил пытается решить проблему. Программа переуплотнения юрточных районов запущена в 2011 году; с тех пор утверждены планы по 27 площадкам, на 17 из них по 37 участкам отобраны 32 застройщика. Однако число домохозяйств, реально переехавших из юрты в современную квартиру, составило чуть более тысячи.
Юридически схема строится на трёхстороннем договоре — житель, застройщик, город. Договор заключается на добровольной основе, компенсация определяется по правительственному порядку выплаты компенсаций, но если участник не освободил землю в срок, применяется принудительное освобождение.
Ситуация в этой сфере на самом деле крайне тяжелая. В постоянный комитет парламента поступали жалобы на заниженную оценку земли, на то, что выбор единственного застройщика лишал жителей возможности выбора, что положение о гражданах, не заключивших договор, проработано недостаточно, и что из-за несозданного временного совета жильцов договоры заключались по заниженной оценке — с требованием признать их недействительными.
В реальности юрта на окраине города не меняется на квартиру. Домохозяйство остаётся на своём участке и постепенно заменяет юрту самостроем — в юрточных районах домохозяйства ставят два типа жилья: мобильные юрты и байшины, стационарные дома из дерева, кирпича или промышленных материалов.
То есть юрту вытесняет не многоэтажка, а частный дом без канализации, и юрточный район превращается не в квартал, а в неблагоустроенный пригород — с уже оформленной частной собственностью на землю, которая делает последующий выкуп нереально дорогим.
Экономика переуплотнения работает только там, где земля дорога, то есть вблизи центра; для внешнего кольца юрточных районов внятного сценария в нынешней модели нет.
И приток мигрантов при этом не остановлен: дзуды, некогда редкие, из-за изменения климата происходят теперь почти ежегодно.
Поэтому, при всём внешнем благополучии Улан-Батора, он по сути живёт на бомбе с явственно тикающим часовым механизмом.
Продолжение следует.
