Потерянные гектары детства: что происходит с лагерем «Хандгайт»

История детского лагеря «Хандгайт» неожиданно оказалась в центре общественного внимания после заявления премьер-министра Монголии Ням-Осорына Учрала. На заседании Национального совета по делам детей он сообщил, что после переговоров с российской стороной началась работа по передаче лагеря Монголии. Глава правительства поручил столичным властям после завершения процедуры восстановить объект и возобновить эксплуатацию по первоначальному назначению.

На повестке судьба одного из многих заброшенных объектов советской эпохи. Эта история представляет собой сложный клубок имущественных, земельных и политических вопросов. Сегодня трудно поверить, что когда-то «Хандгайт» был местом летнего отдыха детей железнодорожников. Лагерь, построенный в 1980-х годах, находился в ведении Улан-баторской железной дороги. В летний сезон сюда приезжали дети сотрудников предприятия. Теперь же на территории сохранились лишь старые деревянные постройки. Ограждение отсутствует, а сам объект больше напоминает заброшенный объект ГУЛАГа, нежели детскую турбазу.

Особый интерес вызывает вопрос собственности. По словам премьер-министра, лагерь площадью около 19 гектаров находился под контролем российской стороны. При этом до сих пор нет полной ясности, каким образом объект оказался в числе активов, связанных с РФ после распада Советского Союза. Подобные вопросы сегодня касаются не только «Хандгайта». Весной монгольские власти рассматривали проект соглашения о переоформлении восьми земельных участков и 93 объектов недвижимости, которые юридически до сих пор числятся за СССР. Среди них здания, жилые помещения, объекты инфраструктуры и образовательные учреждения в Улан-Баторе, Эрдэнэте и Чойбалсане.

Этот детский лагерь является лишь частью более масштабной проблемы, связанной с наследием советского периода и судьбой имущества, которое десятилетиями находилось вне поля общественного внимания. Однако главная интрига заключается даже не в вопросах собственности. За последние годы территория лагеря заметно сократилась.

Согласно данным Антикоррупционного управления Монголии, первоначально площадь «Хандгайта» составляла 30,6 гектара. Сейчас она сократилась до 19,7 гектара. Разница, превышающая десять гектаров, выглядит весьма значительным участком земли для столичной зоны отдыха. Следы этой истории ведут к событиям десятилетней давности. Осенью 2016 года тогдашний руководитель Улан-Баторской железной дороги Л.  Пурэвбаатар обратился в районные органы с предложением выделить часть территории лагеря конкретным лицам. Тогда это было сделано якобы в рамках модернизации лагеря с целью создания спортивно-оздоровительного комплекса. Одновременно предполагалось предоставить отдельные участки сотрудникам и пенсионерам организации под дачи.

Спустя месяц обращение отозвали, но дальнейшая судьба участка так и осталась не под покровом бюрократической тайны. Теперь антикоррупционные органы проверяют информацию о передаче части территории гражданам для личного пользования. Если проверка подтвердит связь между нынешним сокращением площади лагеря и решениями прошлых лет, государству придется отвечать на неприятный вопрос о том, как детский объект общественного значения незаметно потерял более десяти гектаров площади.

Налицо хроническая проблема Монголии, связанная с переходом страны к рыночной экономике. В ходе административных преобразований многие социальные объекты оказались в серой зоне. Они больше не использовались по назначению, но и полноценного нового хозяина не получили. Пока чиновники, ведомства и предприятия решали имущественные вопросы, здания ветшали, инфраструктура разрушалась, а земля приобрела гораздо большую ценность, чем сами объекты.

В случае с «Хандгайтом» речь идет не просто о квадратных метрах. Для Улан-Батора, который испытывает постоянный дефицит детской инфраструктуры и зеленых зон, восстановление лагеря может стать важным социальным проектом. Но прежде придется разобраться с тем, что произошло за годы его запустения. Сейчас властям необходимо решить две задачи. Первая заключается в возвращении к жизни лагеря для детей. Вторая — в решении судьбы десяти пропавших гектаров. Пока же история «Хандгайта» остается примером того, как объект, созданный для детей, оказался заложником имущественных споров и бюрократической неопределенности.

Фото: mn.china-embassy