Инсайд. Отлов собак — бессмысленный и беспощадный (к людям)

После трагедии в Кузнецово следком задержал подрядчицу по отлову собак. Ирина Музыка руководит красноярской общественной организацией «Мой пёс». 22 сентября она заключила контракт с Берёзовским районом на отлов животных. По данным СК, в октябре было три заявки о нападении собак на людей (по району), но «Мой пёс» этих собак не нашёл и не отловил.

Итак, пришла пора поговорить о том, как плохо устроен отлов бродячих собак в Красноярске и окрестностях (включая Берёзовский район) последние шесть-семь лет.

Первых на рынке отлова довольно мало. Потому что вопреки обывательскому мнению, никаких великих денег на отлове не заработаешь. К тому же отловщики-бизнесмены постоянно подвергаются нападкам зоозащитников за то, что не церемонятся с пойманными животными.

Отловщики-зоозащитники — это отдельная песня. Важно понимать: они не ставят себе цель защитить жителей от агрессивных собак. Они ставят себе цель защитить собак от суровой жизни на улице.

По-хорошему, они должны отлавливать животных, стерилизовать и оставлять агрессивных в приюте, а спокойных отпускать обратно на улицу. На деле они оставляют в приюте не агрессивных, а тех, которых им жалко. Стареньких, слабеньких, покалеченных, больных, с жалостливыми глазками. А бодрых и здоровых особей они скорее выпустят. Потом эти бодрые особи бодро кидаются на людей.

Вообще, зоозащитники не верят в такое понятие, как «агрессивная собака». Они уверены, что все пёсики от природы хорошие, а люди сами провоцируют их на агрессию. Поэтому, когда им поступает сигнал об агрессивной собаке, то отловщики-зоозащитники приезжают на место чисто формально (если вообще приезжают), а потом отчитываются, что никаких агрессивных животных не обнаружено.

«Мой пёс» — это типичные зоозащитники. Обратите внимание, что это не фирма, а некоммерческая общественная организация. У них в Красноярске большой приют на 600 с лишним собак, который живёт на пожертвования сердобольных людей. Они периодически берут муниципальные контракты, чтобы за бюджетные деньги забирать с улицы тех собачек, которых особенно жалко. К тому же муниципальный контракт позволяет им поддерживать свой приют на плаву, ведь пожертвований всегда не хватает.

Сами понимаете, что бегать по полям в поисках агрессивных стай эти «отловщики» не будут.

Почему же муниципалы связываются с этими зоозащитниками? Да потому что больше никто на тендеры не заходит. Как мы уже писали, больших денег на этом не сделаешь, поэтому бизнесменам обычно не интересны данные контракты.

Закон об эвтаназии

В этом году в Заксобрании обсуждали проект краевого закона об эвтаназии агрессивных бездомных собак. За принятие закона топил Денис Терехов, но другие депутаты его не поддержали и в мае отложили рассмотрение закона на потом.

После смерти мальчика в Кузенцово Терехов сразу стал обвинять коллег-депутатов: «Вы косвенно виноваты в смерти этого ребёнка!»

Это обычная политическая спекуляция. Закон об эвтаназии не значит, что на улицы выйдут расстрельные бригады и быстро решат собачий вопрос. Закон предлагает применять гуманное усыпление к отловленным животным, но лишь к тем, кто уже точно на кого-то нападал.

То есть тот же «Мой пёс» и другие подрядчики по отлову будут работать как работали. Но если сейчас они должны оставлять агрессивных собак на вечное содержание в приюте, то в случае принятия закона должны будут их усыплять.

Терехов делает вид, что если бы закон приняли, то «Мой пёс» побежал бы на Кузнецовское плато, переловил бы всех собак и усыпил их. Ещё чего. Поверьте: отловщики-зоозащитники никого усыплять не будут. Если собака ни на кого не напала, то её отловят, стерилизуют и выпустят. Если напала — скажут, что не смогли её найти и поймать. Зоозащитники просто по идейным соображениям не будут участвовать в эвтаназии.

Пока отловом занимаются такие подрядчики, никакие новые законы не помогут. Нужно в корне менять отношение к безнадзорным животным.

Фото: media.gettyimages.com