Подпорка для полки. Что считалось идеологически чуждым в советском кино
«Проверка на дорогах» Алексея Германа пролежал на полке 15 лет, «Агония» Элема Климова — 18 лет, «Комиссар» Александра Аскольдова — 20 лет… Сегодня трудно понять, по каким критериям советская власть отказывалась от талантливого кино. «Часкор» обнаружил секретные документы киноцензуры.
«Секретно. Для служебного пользования. Инструкция от 26 мая 1959 года.
Идеологически чуждыми являются фильмы, содержащие следующие недостатки:
— Авторами утрачено классовое чутьё.
— Фальшивая трактовка образа народа.
— Жалость к врагам вместо ненависти и обличения.
— Комсомольцы изображены как пасквиль.
— Фильм искажает работу пионерской организации.
— Нет сочетания личного счастья и общественного долга.
— Герои изолированы от кипучей жизни страны социализма».
Это выдержки из документа, который был руководством для киноцензуры советских времён. Всего в особой инструкции было примерно 200 пунктов. Каждый из них мог стать поводом для того, чтобы запретить выпуск фильма в прокат. У кинематографистов это называлось «загнать на полку». С 1960 по 1985 год на полку было отправлено больше ста картин. Многие из них пролежали в архивах десятки лет.
1965 год. Совсем скоро, в 67-м, советский народ отметит 50-летие Октябрьской революции. Торжества должны быть грандиозными. Успехи победившего социализма надо показать всему миру. Страна рапортует о невиданных рекордах труда, сверхплановых тоннах стали, нефти, зерна, новых открытиях учёных, выдающихся спортивных достижениях. Готовятся к празднику и деятели культуры.
Из протокола заседания Политбюро,
5 октября 1965 года. Секретно.
«Поручить Союзу писателей, Союзу художников и Госкино СССР подготовку произведений в ознаменование юбилея Великого Октября. Акцентировать внимание на подборе наиболее одарённых, идейно подготовленных мастеров искусств. Особое место должны занять фильмы революционной тематики. С этой целью привлечь не только опытных режиссёров, но и молодые кадры».
35-летнего режиссёра Геннадия Полоку призвали прославить революцию одним из первых. К тому времени он уже снял свой первый фильм — «Республика ШКИД». Озорную историю о беспризорниках, которых перевоспитала советская власть, критика приняла в штыки, зрители — восторженно. Полока предложил несколько сценарных разработок будущей картины. Все они были отвергнуты. В Госкино режиссёру твёрдо заявили: гротеск в стиле «Республики ШКИД» не пройдёт. Есть десятилетиями проверенная пьеса драматурга Славина «Интервенция». Она имела большой успех ещё в начале 30-х. Полоке поставили жёсткое условие: или шедевр Славина, или ничего. Картину снимали на киностудии «Ленфильм». Ни зампред комитета по кинематографии Баскаков, ни тем более сам руководитель главной киноорганизации СССР Романов ни разу не были на рабочей площадке «Интервенции». Практически до конца съёмок, по словам Полоки, он творил как хотел. Когда Анатолий Романов всё-таки приехал посмотреть готовый материал, он чуть не упал в обморок. А потом топал ногами и кричал: «Тут кто-нибудь что-нибудь понял? Как я этот пасквиль на революцию покажу в ЦК?»
Технология приёмки любого фильма тогда была детально выверена. Сначала полностью смонтированную и озвученную картину смотрел худсовет студии, на которой она снималась. Затем — комиссия комитета по кинематографии. Дальше по цепочке — чиновники отдела культуры ЦК КПСС. После этого, если лента понравилась всем участникам процесса, её разрешали к прокату. Когда появлялись сомнения, фильм показывали секретарю ЦК, который курировал культуру. Последним звеном в этой цепочке был главный идеолог партии Суслов. Его приговор считался окончательным и бесповоротным — если, конечно, не вмешивалась ключевая фигура советского руководства: генсек Брежнев. Крайне редко, но такие случаи были. Мы к ним ещё вернёмся.
Полкой в прямом смысле слова было спецхранилище Госфильмофонда СССР. Туда отправляли все запрещённые фильмы. Туда же по распоряжению Демичева попала и лента Геннадия Полоки «Интервенция».
После этой истории работать в кинематографе Полоке практически не давали. Всего две картины за сорок лет. Запрет фильма в советские времена часто был равнозначен запрету на профессию.
В недрах советской системы десятилетиями формировался перечень запретов: о чём нельзя писать, говорить, снимать. За кинематографом цензура следила особенно жёстко, следуя известному постулату Ленина «Важнейшим из искусств для нас является кино».
Запреты делились по категориям. Самый простой случай — когда требовали вырезать отдельные кадры. Например, из лирической киноленты «Серёжа» (её снял Георгий Данелия) было приказано убрать эпизод, в котором люди за обедом пользовались салфетками. Салфетки в советских магазинах конца 50-х были большим дефицитом.
Другой вариант — эпизод разрешали оставить, но надо было отредактировать текст. Следующий этап — приказ переснять те или иные сцены. Больше или меньше, но переснимали почти все режиссёры, даже обласканные властью мэтры: Бондарчук, Юткевич, Пырьев, Райзман. Часто заставляли переделать полфильма. Если режиссёр отказывался, пересъёмки поручали другому человеку. Соглашались многие.
Была ещё одна цензурная хитрость. Каждый фильм в СССР получал категорию. Первая категория — для фильмов, которые, по мнению идеологов, были особо выдающимися. Большой тираж: от 3 до 5 тыс. копий. Показ в лучших кинотеатрах всех крупных городов страны.
Фильмы второй категории имели тираж до полутора тысяч копий. Их обычно показывали не так широко, в небольших залах.
Третья категория считалась убойной. Количество копий могло составлять 15—20 экземпляров и меньше, картины крутили в заштатных кинотеатрах, как правило, только в провинции или на так называемых закрытых просмотрах.
Фильм с необычным для советского кинематографа названием «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» — вторая полнометражная картина Андрея Михалкова-Кончаловского. Перед этим 30-летний режиссёр снял киноповесть «Первый учитель». Большой зрительский успех, похвалы критиков, призы на фестивалях. Следующий фильм молодого режиссёра — о людях послевоенной советской деревни — был абсолютно непохож на другие ленты такого рода. Цензура разгромила его беспощадно: не те колхозники, нищета, и это в Советской стране!
Через несколько лет изрезанная картина всё-таки вышла на экран по пресловутой третьей категории: 20 копий на всю страну, захудалые кинозалы, пара сеансов в неделю — рано утром или поздно вечером.
Картину Тарковского «Андрей Рублёв» спасла случайность. В ЦК КПСС тогда существовала группа консультантов: известные учёные, историки, литераторы, которые писали речи для генсека Брежнева. Среди консультантов были, например, политобозреватель Александр Бовин, известный журналист Станислав Кондрашов, академик Абель Аганбегян. Там же работал отец кинорежиссёра Карена Шахназарова. Консультанты часто ездили к Брежневу на дачу в Завидово — обсудить очередной доклад. Однажды Шахназаров-старший и его коллеги уговорили Леонида Ильича посмотреть «Рублёва». После первых же кадров Брежнев начал дремать, потом захрапел. А проснувшись, сказал: картина скучная, но невредная. Выпускайте.
Фильм попал в прокат по третьей категории: минимальное количество копий, кинозалы тоже третьеразрядные.
Одна из самых печальных историй кинополки — судьба фильма «Комиссар» и его автора Александра Аскольдова. Председатель кинокомитета Романов говорил с трибуны, что за такую клевету на советскую власть надо положить на полку не только фильм, но и режиссёра. Аскольдова обвинили в клевете на революцию и её героев. Вместо подвигов и побед — отступление Красной армии, жертвы и кровь. Не понравились цензорам исполнители высших режиссёрских курсов Александра Аскольдова — это первая и последняя картина. После неё Аскольдов был изгнан из профессии навсегда.
В начале 70-х молодой режиссёр Алексей Герман экранизировал повесть своего отца, известного советского писателя Юрия Германа, «Операция «С Новым годом». Первая версия фильма называлась так же. Позже режиссёр назвал свою картину «Проверка на дорогах».
История русского солдата, который попал в немецкий плен и пошёл в полицаи, чтобы перебежать к партизанам. Такого в советском кино о войне ещё никто не показывал. Пленные и перебежчики тогда были запретной темой. Партизаны из картины Германа начальство тоже раздражали. Какие-то негероические.
За картину заступились легендарные командиры партизанских соединений, Герои Советского Союза Сабуров и Корицкий. Ветераны писали в ЦК: фильм Германа — это жестокая правда войны. Но наверху их не слышали.
Председатель кинокомитета Романов предложил Герману радикально переделать фильм. Режиссёр отказался. После этого даже близкие друзья его семьи говорили: надо спасать не только картину от полки. Надо спасать Алексея от тюрьмы. Могут посадить за антисоветчину.
Антисоветским назвали в ЦК ещё один фильм Германа — «Мой друг Иван Лапшин». Картина пролежала на полке почти пять лет. Алексею Герману долго не давали снимать вообще. Первая удача пришла в 1982-м. Генсеком уже был Юрий Андропов. Он лично разрешил фильм к показу.
Через четыре года после премьеры «Лапшина», в 86-м, была снята с полки «Проверка на дорогах». Режиссёр получил премию имени братьев Васильевых за фильм «Лапшин». Потом — Государственную премию СССР за «Проверку на дорогах». Картина «Проверка на дорогах» в первую неделю собрала 10 млн зрителей.
