Киноархив-1983: Порочные пейзажи и кровавый натюрморт
33 года назад вышел «Контракт рисовальщика» – исторический триллер англичанина Питера Гринуэя, режиссера, которого, по его собственному признанию, интересуют в кино лишь две темы – секс и смерть. Что ж, в «Контракте» с лихвой раскрыты и та, и другая.
Помимо этого Гринуэй славится сущей маниакальностью в построении кадра, систематизацией всего и вся (от персонажей до предметов), вычурным членением сюжета на акты-части-главы. Словом, большего формалиста и вообразить невозможно. Но и кинематограф последних тридцати лет немыслимо представить себе без Гринуэя. А началась его слава именно с «Контракта рисовальщика».
Англия, конец XVII века. Невероятно наглый малоизвестный художник Невилл (Энтони Хиггинс) наглеет еще больше, когда понимает, что влиятельная богатейка миссис Херберт (Джанет Сазман) во что бы то ни стало хочет ангажировать его для своих странных эстетических нужд. В отсутствие мистера Херберта Невилл должен сделать двенадцать рисунков его поместья – мол, сюрприза ради.
«Дело привычное: муж в дверь, а жена в Тверь», – памятует Невилл и подписывает с бабой-ягодкой Херберт контракт, предполагающий частичную оплату натурой. Двенадцать рисунков – двенадцать адюльтеров. «Да будет так», – соглашается доселе благочестивая миссис Херберт, слегка только вспыхнув. А знал бы выскочка Невилл, для каких именно целей его на самом деле ангажировали и что его в итоге ждет, едва ли полез бы на эти аристократические котурны (в смысле – в эти угодья). Ибо подлинные представители знати завсегда превзойдут в иезуитстве и коварстве даже самого беспринципного разночинца.
Гринуэй – большой мастер считать овец (и много кого еще), но не думайте, что он вас усыпит
О «Контракте рисовальщика» – первом своем полнометражном художественном фильме – блистательный английский режиссер Питер Гринуэй говорил, что здесь уже воплощены все его эстетические интересы и философские пристрастия. И действительно: классический Гринуэй, Гринуэй восьмидесятых (а это, помимо «Контракта», картины «Зед и два нуля», «Отсчет утопленников» и «Повар, вор, его жена и ее любовник») лишь развивает темы «Рисовальщика», пусть и с огромным вдохновением.
Темы эти примерно таковы: помешательство на ландшафтах и патологическая увлеченность симметричностью; неодолимая страсть классифицировать и каталогизировать решительно все явления действительности; прельщение символами, знаками и вообще всяческой семиотикой. А в более глобальном масштабе гринуэевский синематограф вполне укладывается в величественную формулу «эрос плюс танатос» (или, если угодно, «похабень пополам с насилием»).
Не надо печалиться после коитуса! – призывает Гринуэй. Ибо эротика – единственное, что мы можем противопоставить, так сказать, танатике
Бытует довольно справедливое мнение – что настоящий Гринуэй начался с момента, когда его киношные опыты стал стабильно озвучивать композитор Майкл Найман. Стало быть, на окончательной размолвке с Найманом подлинный Гринуэй и закончился. Когда смотришь «Контракт рисовальщика» (или хотя бы слушаешь саундтрек к нему), вышеизложенная мысль кажется непреложной истиной. Найман здесь – правая рука Гринуэя, именно его отточенные погудки (развивающие творческое наследие хрестоматийного Генри Перселла) отвечают за невероятно легкое дыхание этого фильма.
И даже когда блаженный эрос сменится тут сокрушительным танатосом, это едва ли пошатнет то ощущение праздника, которое с самого начала будет сопутствовать зрителю-слушателю сей выдающейся ленты с ее лучезарными пейзажами, скальпельными диалогами и безукоризненной музыкой.
«Контракт рисовальщика» (The Draughtsman’s Contract). Режиссер: Питер Гринуэй. Великобритания, 1982
