Нам пишут. Лицензия на убийство

Приговор по делу Жигарева Г. И., убившего ранним утром 7 июля 2012 года известного в Тулуне и в области журналиста, общественного деятеля А. Ходзинского, занимает 27 страниц. Оглашен он был 31 декабря 2013 года, за несколько часов до наступления Нового года.

Для Жигарева этот приговор стал настоящим подарком от нашей правоохранительной и судебной систем. Еще бы: получить за убийство человека, причем, как считают многие, преднамеренное убийство, один год и 10 месяцев условно, разве это не подарок?

К тому же приличную часть этого срока обвиняемый находился под стражей, и этот период учтен при вынесении приговора. Так что наказание для Жигарева сведено к минимуму. По сути лицензия на убийство выпущена в общество.

Приговор читать горько, но увлекательно. Это просто роман. Роман о несчастном и хорошем Геннадии Жигареве - убийце человека. Человека, который, по версии следствия и суда, был настолько гадок, что вынудил себя убить в своём же собственном дворе. Хороший человек Геннадий Жигарев нанёс семь ударов ножом в тело плохого Ходзинского после потасовки и применения газового баллончика: в грудную клетку, живот и голени.

«Длительная конфликтная ситуация с Ходзинским А. Н.» и «тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего» по версии следствия и суда стали причиной аффекта, благодаря которому «возник умысел на причинение смерти Ходзинскому А.Н.».

У него «возникло состояние сильного душевного волнения (аффекта), поскольку оскорбления Ходзинского А.Н. и воспоминания о сыне (погибшем в 2001 году в автоаварии - примеч. автора) в данный момент явились психотравмирующими и личностно непереносимыми для Жигарева Г. И.»

И это, по версии защиты, равно как и следствия, вкупе с прокуратурой и спровоцировало дальнейшие события, повлекшие за собой гибель журналиста. «Аморальное и противоправное поведение» Ходзинского толкнуло Жигарева на убийство, как утверждали следователь и эксперты.

В приговоре приводятся показания как самого убийцы, так и свидетелей. Показания единственного свидетеля убийства – Чесноковой Елены Сергеевны, на которых могло быть основано реальное обвинение, признаны частично несостоятельными для следствия. Так как несколько показаний, которые она давала ранее, немного разнятся в деталях. А вот что Елена Сергеевна Чеснокова рассказывала журналисту нашей редакции на следующий день после увиденной трагедии:

- Я видела, как стоял мужчина рядом с джипом. Они ругались со старичком (Ходзинским - примеч. автора). Реплики были со стороны старичка, они про суд чего-то выясняли, он пытался его выгнать, а потом всё переросло в драку. Сначала он (Жигарев - примеч. автора) баллончиком его брызнул, потом палкой его избивал, потом я увидела у него в руках нож.

Ни нам, ни прокуратуре, ни следователю Елена Сергеевна не упомянула о том, что со стороны «старичка» прозвучали в тот страшный день мерзкие ругательства и оскорбления в адрес самого Жигарева, его жены и тем более его погибшего сына.

А ведь именно этот факт стал краеугольным камнем спасения Жигарева от адекватного его преступлению наказания!

Жигарев заявляет следствию, что свидетель Чеснокова его оговаривает, так как (внимание, читатель!) работала когда-то у Шихова продавцом!

Трудно сказать, да и подумать страшно, какие мотивы заставили следствие, прокуратуру умалить значимость показания единственного свидетеля. Однако разнящиеся детали в показаниях самого убийцы внимание обвинения не привлекли.

Вот самое первое показание Жигарева суду, указанное в приговоре. Он рассказал, как он искал Александра Ходзинского с целью заставить прекратить «терроризировать» их семью, что Ходзинский якобы, едва увидев Жигарева в проёме калитки, начал с оскорблений его и его супруги. Далее следует рассказ, как Ходзинский избивал его палкой и выковыривал из земли кирпич, чтобы ударить по голове. Как он испугался намерений старика-журналиста и поэтому вытащил баллончик и нож. Эпизод с жестоким кромсанием ножом старика у убийцы затерялся в памяти.

Последующие же его показания обрастают новыми зловещими подробностями: по словам убийцы, потерпевший называл его человеком нетрадиционной ориентации, а супругу – женщиной лёгкого поведения, упоминал покойного сына и даже сам упирался в лезвие ножа разными частями тела. Мы не будем далее перечислять эту мерзость из соображений элементарной брезгливости. Противоречий и словоблудия много. Более того: всё это основывается только на словах убийцы, свидетелей этому - нет, Ходзинский мёртв, а значит не может сказать в свой адрес ни одного слова оправдания. Однако именно слова Жигарева легли в основу мотива изменения статьи УК со 105 на 107, и, соответственно, сказалось на тяжести обвинения и наказания.

В приговоре неоднократно упоминается тот факт, что у Жигаревых погиб сын в 2001 году. Это очень печально и страшно. Но это не имеет никакого отношения к убийству старика. Я боюсь расстроить родных Ходзинского, у них и так неизбывное горе. Но всё равно скажу, что и в этой семье была аналогичная трагедия. Покойный Александр Николаевич тоже пережил смерть сына. И поэтому, как нормальный человек (а он был абсолютно нормален!) он просто не мог произнести слова: «Я отправлю тебя к твоему сыну». Моё мнение – это ложь.

Говоря об оскорблениях из уст покойного Ходзинского, Жигарев не сказал о том, что в своём заявлении в мировой суд Жигаревы сами используют довольно оскорбительные конструкции в адрес Ходзинского, да и на судах как сам Жигарев, так и его представитель Толкунов допускали нелицеприятные высказывания в адрес Ходзинского, тому была я свидетель.

Спасибо суду за то одно, что суд не пошёл на признание действия убиенного Ходзинского «аморальными и противоправными», как на то указывали следствие и прокуратура. И не признал жестокое убийство «необходимой самообороной», как настаивал адвокат убийцы.

В целом же наказание за убийство старика приравнивать по тяжести к наказанию за мошенничество (напомню читателю, что та же прокуратура требовала применить к Карих Ю.В. меру наказания в два года условно за присвоение 10 000 рублей) – это аморально. И более тут сказать нечего.