Заметки эпохи коронавируса. Что важнее — свобода или выживание?
Москва ввела карантин. Людям будет запрещено покидать дома без специального пропуска. Фактически 15-миллионный город переводят на чрезвычайное положение. Остальная Россия — на очереди.
Всего за несколько недель наша страна вслед за Европой и Китаем проделала путь от мирной жизни до необъявленной войны. Введение всероссийского режима ЧС уже не кажется отдаленной и неосуществимой перспективой.
Давайте оговоримся сразу — этот текст не стоит воспринимать как призыв или агитацию в ту или иную сторону. Я не специалист по эпидемиям, поэтому весь нижеследующий текст — не более чем частное мнение отдельно взятого гражданина. Это важно подчеркнуть, ведь в атмосфере массового психоза любое независимое высказывание зачастую воспринимается в штыки, с агрессией, даже ненавистью. Предлагаю не поддаваться стадному чувству хотя бы в рамках чтения этого конкретного, очень лаконичного текста.
Насколько можно судить, коронавирус — опасная и крайне заразная болезнь, но это не в коем случае не новая испанка и тем более не чума. Показатели смертности разнятся в зависимости от прозрачности и адекватности системы здравоохранения той или иной страны. Очевидно, по итогам мировой пандемии коронавирусом в открытой форме переболеют несколько миллионов человек, в скрытой — десятки или (что еще вероятней) сотни миллионов, умрут — десятки тысяч.
Это страшно. Но не менее страшны туберкулез, рак, СПИД, болезни сосудов и крови, различные штаммы гриппа — в совокупности эти болезни убивают миллионы людей. Еще больше гибнет от естественных причин, в том числе от старости. Каждый день на планете в среднем умирают 160 тысяч человек. С начала 2020 года в мире умерло больше 14 миллионов человек. С точки зрения глобальной статистики коронавируса как бы не существует, а его влияние на мировую демографию — в рамках погрешности.
Об этом хорошо рассуждать, когда опасность не касается лично тебя. Об этом легко говорить, пока эпидемия обходит стороной твой город и твою семью. Все меняется, когда осознание скорой болезни и возможной смерти подступает вплотную, как это происходит сейчас. В Европе. В России. В Иркутске.
Страх. Паника. Паранойя. Их нужно преодолеть. На мой взгляд, человека от животного отличает прежде всего возможность действовать осознано, вопреки инстинкту, даже если инстинкт подсказывает — беги! Будь иначе, человечество не создало бы великую культуру, великую науку и глобальный мир, в котором можно свободно выражать свое мнение и перемешаться из одного конца планеты в другой всего за несколько часов, занимаясь тем, чем тебе хочется, а не тем, что тебе предписывает матушка-природа.
Будь иначе, человечество до сих пор бы дрожало у костра, боясь ночных хищников за стенами родоплеменной пещеры.
Меня устрашает не вирус, но его последствия. Меня устрашает, как быстро, легко, при общем молчаливом одобрении многие страны Европы отказались от гражданских свобод, променяв их на иллюзию всеобщей борьбы с «заразой». Карантин может быть эффективен, карантин может быть не эффективен — вопрос дискуссионный, требующий анализа и экспертных оценок. Но особенно важно, что для Европы — которая всегда так гордилась традицией безусловных личных прав граждан — откат к временам столетней давности с их закрытыми границами, пропускным режимом и национальной изоляцией оказался чем-то естественным и даже закономерным.
Получается, для современной Европы выживание важнее свободы. Скажу за себя — это пугает сильнее, чем вирус. От этого веет душной атмосферой начала прошлого века, когда развитыми странами начали управлять фобии и страхи масс, а не заблуждения и утопические мечты элит. Атмосферой психоза, популизма и безумия.
Знаете, раньше мне казалось, что европейское, американское и — шире — западное мировоззрение строится на базовом принципе «Live Free or Die», потому что свобода важнее биологического выживания как такового. Пандемия ставит эту максиму под сомнение, ведь сегодня мы видим, что для абсолютного большинства людей главное — выжить. Без разницы как. Просто выжить. Инстинкт и биология отменяют все.
Коронавирус — опасная, заразная болезнь. Но есть большая разница между добровольной, осознанной, трезвой позицией гражданина, ограничивающего свои социальные контакты и переходящего на режим самоизоляции на период эпидемии, и тотальным принуждением к такой изоляции. Между выбором и диктатом государства. Между свободой оставаться дома, чтобы не подвергать сограждан опасности, и репрессивными мерами вплоть до введения уголовной ответственности за «распространение вируса».
Россия в этом смысле стоит на пороге чего-то еще более пугающего, нежели Европа и США. Богатые страны могут опереться на развитые институты гражданского общества и немалый финансовый жирок, накопленный этим обществом. Богатые страны могут на короткий период пожертвовать экономикой, не загоняя при этом население в угол.
Россия — иное дело. У нас только по официальным данным больше 13% населения живет за чертой бедности, во многих регионах Сибири этот показатель больше 20%. Десятки миллионов людей. Даже неполный, мягкий карантин уничтожает целые отрасли экономики. Прежде всего — в торговле, сфере услуг, транспорте. И если в западных странах рост банкротств и безработицы не означает немедленного обнищания людей, то в России — означает. В настоящий момент страна переживает сильнейший экономический шок за двадцать лет. И это, повторю, даже без введения всеобщего режима ЧС.
Установление на территории России жесткого карантина хотя бы на месяц чревато совершенно непредсказуемыми последствиями. Не хочется нагнетать, но я знаю, что нет ничего опаснее, чем доводить наших людей до отчаяния, сажая их под домашний арест без средств к существованию. Масштаб взрыва, который это может породить, трудно оценить заранее, но он, я уверен, легко затмит любую эпидемию. И если в Европе речь идет скорее о "жертвоприношении" свобод и экономического благоденствия в обмен на заботу о жизни каждого, то в России — о спасении жизни немногих в обмен на кошмар для миллионов.
Мне кажется, то, что президент Владимир Путин пока избегает радикальных карантинных мер, указывает на понимание описанных рисков. Это тот случай, когда осторожность президента скорее оправдана. Легко ввести ЧС, передать власть военным комендантам и убить всю хозяйственную жизнь в стране. Сложнее вернуть страну в русло нормальности, когда эпидемия пойдет на спад. Да и захочет ли страна туда возвращаться? Вольному — воля.
